Комментарии к дневникам Льва Толстого

-

"…Толстой в разное время по-разному представлял себе назначение своего Дневника. Начиная его в 1847 году, в бытность студентом Казанского университета, он написал на одной из первых страниц: "Я никогда не имел дневника, потому что не видал никакой пользы от него. Теперь же, когда я занимаюсь развитием своих способностей, по дневнику я буду в состоянии судить о ходе этого развития" (запись от 7 апреля 1847 г.).
Следуя этой цели, он первоначально заносил на страницы Дневника все, что, по его мнению, помогало развитию способностей, и, в первую очередь, разбор прочитанных книг. Первая его тетрадь, например, полностью посвящена заданному в университете сравнительному анализу известного "Наказа" Екатерины II и трактата французского просветителя Монтескье "Дух законов" - анализу, выполненному со всей возможной тщательностью: с цитатами, рассуждениями и выводами. Через некоторое время с той же целью Толстой завел в Дневнике разделы - "Сведения" и "Наблюдения", куда записывал наиболее интересные факты, почерпнутые из книг или из собственных наблюдений над жизнью.
Кроме того, Дневник должен был служить и местом записей "дельных мыслей", и средством, способствующим самодисциплине. "Мало ли бывает в голове мыслей, и которые кажутся весьма замечательными; а как рассмотришь, выйдет пустошь; иные же точно дельные - вот для этого-то и нужен дневник. По дневнику весьма удобно судить о самом себе.
Потом, так как я нахожу необходимым определять все занятия вперед, то для этого тоже необходим дневник" (запись от 14 июня 1850г.).

Однако начиная с 1851 года преобладающее место в Дневнике занимает так называемый "Франклиновский журнал", то есть свод моральных правил, следование которым должно помочь нравственному самовоспитанию. "Нахожу для дневника, кроме определения будущих действий, полезную цель - отчет каждого дня с точки зрения тех слабостей, от которых хочешь исправиться",- записывает он 7 марта 1851 года. Молодой Толстой заводит на страницах Дневника спор с самим собой, строго судит свой образ жизни и обличает себя в многочисленных "грехах". Через определенные промежутки времени он перечитывает свой "журнал", как бы подытоживает пережитое. И тогда на страницах его тетрадей появляются жестокие самокритичные монологи.
"Что я такое?"-с пристрастием вопрошает он себя в Дневнике 1854 года. И отвечает: "Я дурен собой, неловок, нечистоплотен и светски необразован. Я раздражителен, скучен для других, нескромен, нетерпим (intolerant) и стыдлив, как ребенок. Я почти невежда. Что я знаю, тому я выучился кое-как сам, урывками, без связи, без толку и то так мало. Я не воздержан, нерешителен, непостоянен, глупо тщеславен и пылок, как все бесхарактерные люди. Я не храбр. Я неаккуратен в жизни и так ленив, что праздность сделалась для меня почти неодолимой привычкой. Я умен, но ум мой еще никогда ни на чем не был основательно испытан. У меня нет ни ума практического, ни ума светского, ни ума делового..." и т. д. и т. п. (запись от 7 июля).
Подобные беспощадные самообличения имели в своей основе большей частью не действительные, а преувеличенные представления автора о своих недостатках и прегрешениях. Тем не менее эти покаяния играли большую роль в той не знавшей устали внутренней работе, которая совершалась в сознании писателя. Дневник помогал ему в этом. По беспощадно искренним и правдивым записям в Дневнике, как по безошибочному барометру, Толстой измерял уровень своего морального роста.
Кроме самовоспитания и самообразования, Дневник имел для Толстого еще одну важную цель - литературную. Увлекаясь сочинениями Стерна и Руссо, в центре которых герой, анализирующий свои душевные движения, Толстой решает вести свой Дневник так, чтобы он представлял для него "литературный труд, а для других мог составить приятное чтение" (запись от 22 октября 1853 г.). В этой записи впервые появляются слова "литературный труд". "Последние три года, проведенные мною так беспутно, иногда кажутся мне очень занимательными, поэтическими и частью полезными; постараюсь пооткровеннее и поподробнее вспомнить и написать их. Вот еще третье назначение для дневника" (запись от 14 июня 1850 г.). С этого времени дневниковые записи приобретают новый характер - события, разного рода факты, встречи с теми или иными людьми в них не только отмечаются, записываются на память, но о них повествуется, то есть рассказывается обстоятельно, детально, иногда даже живописно, что служит первыми пробами пера будущего писателя.
Через несколько лет значительное место в Дневниках начинают занимать "мысли, сведения или примечания, относящиеся до предполагаемых работ" (запись от 2 января 1854 г.). Готовя себя к писательской деятельности, молодой Толстой уже сознательно превращает Дневник в рабочую записную книжку, где накапливаются и хранятся "заготовки" для будущих сочинений. При этом он строго следует правилу: "Начиная каждую работу, пересматривать дневник и выписывать из него все к ней относящееся на особую тетрадку". Одновременно он не оставляет и свой исповедальный "Франклиновский журнал", строго требуя от себя "запоминать и записывать карандашом каждый день все преступления правил" (там же).
Таким образом, назначение Дневника молодого Толстого многообразно. Он служит и ежедневным "журналом занятий", и местом исповеди, и лабораторией первых литературных опытов. Разнообразно и его содержание. В нем, помимо записей о собственной жизни, много интересных наблюдений над окружающей действительностью, над людьми, много раздумий на общественно-политические, философские, этические и эстетические темы. Однако преимущественное внимание Толстого обращено в этот период на самого себя. В центре Дневника - сам автор, его мысли и чувства, суровый самоанализ, воспоминания о прошлом и планы на будущее. Его собственная жизнь в этот период как бы еще отделена от жизни других людей; внешний мир интересует его главным образом постольку, поскольку он затрагивает его личность. И хотя среди зафиксированных в Дневнике раздумий есть глубокие мысли о народе, о "русском рабстве", о Крымской войне, о судьбе Севастополя и России - эти размышления пока еще очень тесно связаны с планами и интересами самого Толстого.
В позднейшие годы, по мере расширения жизненного и писательского опыта Толстого и особенно после пережитого им на рубеже 1880-х годов идейного перелома, его Дневник претерпевает существенные изменения.
Все узко деловое и практическое, а также все, имеющее характер кратковременных записей для памяти, заносится теперь в специальные записные книжки, которые он, начиная с 1855 года, всегда - дома и в пути, днем и ночью - держит при себе. В Дневнике же наибольшее место начинают занимать записи, осмысливающие действительность под углом зрения нового миросозерцания автора, обосновывающие его религиозно-нравственное учение. Мысли эти, предварительно - иногда на ходу - набросанные в записных книжках, обдумываются, оттачиваются и в развернутом виде заносятся в Дневник, откуда они в еще более переработанном и отшлифованном виде перейдут в статьи, письма, в художественные произведения. Так Дневник Толстого постепенно становится лабораторией его философской, религиозно-нравственной мысли и начинает уже подразумевать читателя. Элементы личные, интимные, не предназначенные для других, переплетаются в нем с рассуждениями открыто публицистическими, рассчитанными на широкое распространение.
Перемена в содержании и характере Дневника, происшедшая вначале незаметно для его автора, была позднее им сознательно продумана и санкционирована. В последние десятилетия Толстой считал записанные в Дневнике мысли единственно важной его частью и в них видел его главное, полезное людям назначение.
"Всем этим бумагам,- писал он В. Г. Черткову 13 мая 1904 года, имея в виду свои писания,- кроме дневников последних годов, я, откровенно говоря, не приписываю никакого значения и считаю какое бы то ни было употребление их совершенно безразличным. Дневники же, если я не успею более точно и ясно выразить то, что я записываю в них, могут иметь некоторое значение, хотя бы в тех отрывочных мыслях, которые изложены там. И потому издание их, если выпустить из них все случайное, неясное и излишнее, может быть полезно людям".
Следуя этому указанию, друг писателя В. Г. Чертков, биограф П. И. Бирюков и другие лица выбирали из Дневников Толстого отдельные мысли, преимущественно религиозно-нравственного содержания, и публиковали их в изданиях "Свободного слова", в сборниках "Спелые колосья" и в биографических работах.
По-новому решал Толстой в последний период своей жизни и вопрос о Дневниках молодости. Раньше, вследствие интимности их содержания, он не давал их никому читать ( 27 ноября 1903 года Толстой писал П. И. Бирюкову: "Дневники мои я не даю кому попало переписывать, потому что они слишком ужасны по своей мерзости. Но зато особенно интересны, и я сообщу их вам. Среди бездны грязи там есть признаки стремления на чистый воздух" (т. 20 наст, изд., с. 558))
и одно время был даже близок к тому, чтобы уничтожить их.
"...Думал о своих дневниках старых, о том, как я гадок в них представляюсь, и о том, как не хочется, чтобы их знали, то есть забочусь о славе людской и после смерти",- записал он 20 июля 1890 года. Софья Андреевна, переписывавшая в то время Дневник молодости Толстого, отметила в своей тетради: "Левочка начинает тревожиться, что. я переписываю его дневники. Ему хотелось бы старые дневники уничтожить и выступить перед детьми и публикой только в своем патриархальном виде" (Т о л с т а я С. А. Дневники в 2-х томах, т. 1. М., 1978, с. 133.)
Но вскоре Толстой решил отбросить "заботу о славе людской" и полностью сохранить эти Дневники, поскольку и они, по его мнению, могут послужить людям в их нравственном самосовершенствовании…"